Себе, двадцатилетнему: Николай Сванидзе о юношеских идеалах, революции и верности себе

Двадцать лет - время перемен, сомнений, решений, внутренних конфликтов и вопросов о будущем. Все это переживают, справляются и идут дальше. А что, если мы предложим успешным, известным, уважаемым людям оглянуться назад? Мы представляем рубрику "Себе, двадцатилетнему": о судьбах, о времени, о верности юношеским идеалам. Пишем письма в прошлое и думаем о будущем.

На днях мы пообщались с историком, журналистом, автором серии документальных фильмов и членом Совета Общественной палаты, Николаем Сванидзе. И он рассказал нам свою Историю. 

     

О себе, двадцатилетнем

Я себя представлял историком-исследователем. Я специализировался по новейшей истории Запада и, прежде всего, США. И пошел работать в Институт США и Канады Академии Наук СССР. Начал писать кандидатскую диссертацию.

      

О том, какой представлялась жизнь

Жизнь представлялась долгой, жизнь представлялась вполне четкой, ни о какой журналистике я не думал — все равно что о полете в космос — и мыслей не было.

Когда закончил университет, еще полна была голова глупостей. Я еще был не женат. В голове были девушки, в голове были друзья гораздо больше, чем серьезные и скучные вещи. А потом жизнь сложилась совершенно по-другому.

Когда я заканчивал университет, с одной стороны, ясно было, что меня ждет карьера академического ученого. Но были еще какие-то гражданские претензии. Были претензии и амбиции помочь стране, потому что было ясно, что страна катится к чёрту. А хотелось как-то поучаствовать в том, чтобы она не скатилась. И когда ситуация изменилась, 80-90 годы — революция. Мне удалось в ней поучаствовать, что было в общем-то приятно, и гуманитарное образование этому поспособствовало немало, потому что когда человек уже взрослый, грамотный, то он подготовлен к любому повороту в своей жизни. И за это я благодарен университету и своему образованию.

Я так и не стал кандидатом наук, потому что к тому моменту, как была готова диссертация, жизнь круто изменилась и поманила меня совсем с другой стороны.  

   

О карьере и времени

Времена были такие, что карьеру можно было делать долго, особенно в гуманитарных науках. То есть в двадцать лет о карьере было рано думать, тем более что в институте, в который я пришел, все начальство было молодое — всего на 10 лет старше. Ребятам было чуть за 30, они сами были на взлете карьеры. Одно дело, когда твое начальство — старики, а ты их готов вскорости заменить, хотя тут ты тоже иногда можешь ошибиться, потому что такие еще и тебя переживут. А тут были молодые ребята, и в общем-то можно было на скорый карьерный рост не рассчитывать. Карьера у научного работника какая тогда была? Кандидатская диссертация, потом пишешь книжку, потом другую и еще какое-то количество работ. Тебе очень повезет, если к 40 годам ты выйдешь на должность: станешь доктором наук. Об академике только мечтать можно было. Это неприкасаемое, даже страшно. Где-то выше облаков.

Считаю, что есть вещи, за которые переступать нельзя: есть чувство собственного достоинства, есть вещи, которые касаются твоих принципов.      

   

О резких переменах в жизни и революции

Диссертацию я написал, но не защитил. Я так и не стал кандидатом наук, потому что к тому моменту, как была готова диссертация, жизнь круто изменилась и поманила меня совсем с другой стороны. Мне уже было за 30 лет, было уже как-то скучно защищать эту кандидатскую диссертацию. Зачем она нужна мне? Уже всё — я пошел работать на телевидение, была революция, а потом я стремительно сделал карьеру, и диссертация для меня вообще потеряла всякий интерес.

Переход от истории к журналистике произошел случайно: изменилась ситуация в стране абсолютно. Хотелось, конечно, бить по воротам, хотелось быть ближе к центру событий. В этот момент возникло российское телевидение, и мои друзья Олег Борисович Добродеев и Евгений Алексеевич Киселев, очень известный уже тогда журналист, пригласили меня быть грамотным, квалифицированным «подносчиком патронов» на российском телевидении. То есть не журналистом, а редактором, руководителем группы информационной поддержки. А потом выяснилось, что я могу и писать и говорить очень быстро. Я продвигался стремительно не только по должности, но и по функциям. Стал комментатором, стал показываться в кадре.

Если человек добился известности, признания, уважения, материального благополучия при этом не теряя гармонии с собой - это, несомненно, успех.        

     

О качествах

Я гибок в плане возможных компромиссов. Считаю, что есть вещи, за которые переступать нельзя: есть чувство собственного достоинства, есть вещи, которые касаются твоих принципов. Но границы компромисса достаточно широки. И истина в споре не рождается, в споре рождается конфликт. И если есть возможность найти точку соприкосновения и точку общих интересов, к которой вы сделаете с оппонентом по шагу, то это замечательно.

Вообще, мне кажется, нельзя переступать границ, которые чреваты потерей собственного "я", переступать линию, за которой ты перестаешь быть самим собой.

   

Об успехе

Успех для каждого свой. Как и счастье — это внутри человека. Человек может быть принцем наследным, человек может быть мультимиллионером, красавцем, но при этом быть глубоко несчастным. А может быть бедным, тяжко трудиться и быть абсолютно счастливым. Считает ли он себя успешным? Человек может прожить всю жизнь спокойно, незаметно, с любимым человеком, в хорошей семье, и, уходя из жизни, он будет уверен, что он успешный человек. Это не пощупать, это очень индивидуально.

Но если формальные признаки успеха, то это: признание, известность и материально благополучие. Но это банальность. Если человек добился известности, признания, уважения, материального благополучия при этом не теряя гармонии с собой - это, несомненно, успех.

      

О советах, которые не стоит давать

Я старался всегда придерживаться своих юношеских романтических идеалов, а у меня они были и остаются. Но это значит, что у меня была и пока остается такая возможность. Советы — вещь опасная.

Я не могу давать рекомендаций. Жизнь очень сложна. Вот я вам скажу: «Никогда не надо забывать о своих идеалах и ценностях». Ну очень хорошо, если у вас есть такая возможность, а если её нет? Я историк, я знаю историю нашей страны, я дам такую рекомендацию, а представьте ситуацию в нашей стране в 30-ые годы. Нельзя говорить, что ты думаешь, родным и близким, собственным детям нельзя говорить. Потому что ребенок придет и по глупости в школе что-то брякнет, и погибните все: и вы и он и ваши близкие. Значит нужно врать, нужно врать, чтобы выжить, и другого выхода нет. И тут я со своими «романтическими представлениями». Не предавай — не будет тебя завтра. И идеалов твоих не будет. Это только звучит прекрасно.

А советы двадцатилетнему давать бесполезно. Он им все равно не последует. Сказал бы я себе в 20 лет что-то умное, а у меня в одно ухо влетело, а в другое вылетело. Какой-то скучный мужик, может и правильно говорит, но все настолько далеко и неинтересно. Мне давали очень мудрые советы родители, очень любящие меня люди, а я их оценил, только когда сам вступил в другую возрастную категорию.

Ничего переделывать я бы не стал. Все было нормально. Я никого не предавал зато, мне ни за что не стыдно — это самое главное.   

       

О сожалениях

Мне жаль, что чего-то не сделал, что мог бы, когда времени было полно. Сейчас времени нет, каждая минута на счету. А в течение долгих лет юности времени было полно. Можно было что угодно читать, конечно, что было разрешено. Времени было немерено, что-то читал, но не все, что мог. 

Я мог учить языки — у меня была такая возможность еще в университете. Я считаю, что сейчас это еще важнее, чем тогда. Я бы сказал, сейчас вообще нет ничего важнее языков. Потому что мир стал маленьким, открытым, прозрачным. Не зная как следует какой-нибудь из языков кроме своего собственного, сложно рассчитывать на то, что тебя ждет стабильная карьера. У меня была возможность, и способности были — я этого не сделал. Я владею одним иностранным языком, но мог бы и им лучше владеть. Или вообще двумя или тремя. Вот за это я себя корю. Я корю себя за то, что когда я был в университете, у нас были прекрасные профессора, а вместо того, чтобы ходить на их лекции, я занимался всякими глупостями. Но, с другой стороны, без глупостей в этом возрасте нельзя. Ничего переделывать я бы не стал. Все было нормально. Я никого не предавал зато, мне ни за что не стыдно — это самое главное.

     

О поисках себя

Если бы я был математическим гением, то я бы выбрал математику, если бы я был шахматистом или гениальным теннисистом, то соответственно. Надо выбирать то, к чему у тебя лежит душа и есть талант. А всё остальное выбирать бессмысленно. Даже при всем твоем трудолюбии и усидчивости ты максимум достигнешь своего крепкого хорошего уровня, потому что люди талантливые тебя все равно опередят. В какой-то момент они все равно рванут и опередят тебя, потому что у них есть талант, а у тебя нет. Поэтому нужно определять то направление деятельности, к которому есть талант. А талант это, как правило, то, к чему у тебя душа лежит, потому что не может быть таланта в том, что тебе не интересно. И я бы (возвращаясь назад - прим.) выбрал то, что мне интересно: сочетание истории, журналистики и политики.

Себя найти как? Я не знаю как. Выяснится, увидится. Это все равно что спросить: мне нравится мальчик или не нравится? Вы сами догадаетесь, почувствуете. Вы почувствуете, нашли вы себя или не нашли. А чтобы не потерять себя — это нужен характер. Тут тоже рецептов нет. Это как свой рост — какой есть, такой и есть.


О современности и переменах

Как говорят китайцы: «Не дай бог жить в эпоху перемен». Сейчас тоже может быть эпоха перемен. Они часто у нас бывают. Карьеры делаются не только во время революций, как в моём случае. Просто во время революций, как и во время войны, волна тебя выносит. А в стабильное время может не вынести, но в такое время лучше жить.

Хочешь еще? получай статьи первым!
Спасибо!

Вы подписаны

Комментарии к статье: